Tags: критика

Последнее дело майора Черкасова, ржунимагу

Сериал про Черкасова довольно известный, вышел 6 сезон.

События происходят в 1977 году, у меня глаза на лоб полезли, когда я понял, что сюжет строится вокруг производства и целой сети сбыта синтетических наркотиков. Про СССР сериал да без наглой антисоветчины, - такого сегодня, конечно, быть не может, это я понимаю. Но наркотики в СССР?

Надо просто понимать, что накануне "Перестройки" в СССР было всего 14 тысяч наркоманов на почти 300 млн. населения. Это на ДВА порядка меньше, чем сегодня! По разным оценкам в 110-330 раз! Кому там в 1977 году эти наркотики было производить-то? Где этих наркоманов было искать? Там и эти 14 тысяч в большинстве своем курили, а не кололись.

Собственно, я знаю только про одного советского наркомана, Высоцкого. Думаю, там импортная жена руку приложила и проживание на две страны. Да, я уже в наше время читал про небольшие группы типа эзотериков, которые в СССР производили наркотики для себя и потребляли их в своем узком кругу. Но разумный человек должен ведь понимать, насколько дефицитными были эти наркоманы.

Не потому, что в СССР очень уж жестко боролись с наркоманией, нет. Основные причины две. Во-первых, в СССР не было социального слоя отверженных, который насчитывает в путинской буржуазной России миллионы, а в типа благополучных США десятки миллионов граждан. У них нет ни единого шансы подняться, поэтому такие люди опускаются или идут в криминал. Во-вторых, поставки наркотиков из-за границы были никому не интересны из-за неконвертируемости рубля. Ну продали наркотики в СССР и что с этими рублями делать, если их нельзя поменять в доллары?

Ну и разумеется, в СССР невозможно было открытое предложение наркотиков, к в фильме, в общаге или на ипподроме. Сознательность граждан была на высоте, преступников не боялись, они с зон не вылазили, уже через день-два милиция бы знала, кто и где предлагал. Страх перед преступниками и продажными ментами в наше общество проник в 1990-е гг.

Ну и самое ржунимагу, когда в 1977 году жигули-копейка майора Черкасова глохнет и он ее ругает, типа жигули, что с нее взять...Дебилы бл...ть! Первая жигули сошла с конвеера всего пять лет назад, одну из первых купил мой отец, который работал водителем "Урала". Так все эти пять лет отец, как рассказывал, в эту машину даже не лазил. Мелкий ремонт начался спустя пять лет. Вы не путайте брежневский автопром с уеб...щным путинским, машины которого разваливаются в первые сотни километров!

И вообще, в сериале обстановка, одежда, картинка скорее 1960-х гг., чем 1977 года.

Удивительно также, что в фильме сразу два молодых человека, парень и девушка, вспоминают своих отцов, расстрелянных как "врагов народа". Элементарный подсчет показывает, что расстреляли их при Хрущеве, чего быть не могло.

Складывается впечатление, что есть обязательная методичка для пропуска в эфир современных сериалов, надо обязательно ляпнуть про врагов народа, какой-то беспредел, диссидентов, про дефицит, наконец.

С дефицитом в сериале также анекдот. Майор Черкасов радует жену, что записался в очередь на югославскую стенку. Это должно символизировать, как советский народ бедно жил. Мне вот интересно, многие из граждан РФ могут купить мебель, произведенную в Европе? Мебель она ведь очень дорогая в перевозке, 99% покупателей путинской России довольствуется МЕСТНОЙ мебелью, заплатить за доставку ее из Белграда не в состоянии. Собственно и в СССР мебельные магазины были забиты мебелью местных фабрик. Но советским гражданам этого было мало, они в очередь стояли за югославскими стенками!
promo historian30h december 18, 2016 09:00 17
Buy for 30 tokens
Поддержать мой блог вы можете покупкой в моем премиум-магазинчике ремней, кожгалантереи, аксессуаров себе или родным, знакомым в подарок по специально заниженной цене и с хорошими гарантиями. Прошу под кат. В ЖЖ я известен своими историческими расследованиями. У меня получается это потому, что…

Олег Хлевнюк: необходимости в Сталине не было

Олег Хлевнюк, историк, известный тем, что пытается поставить старую антисталинскую мифологию на наукообразную основу, привести ее в соответствие с «рассекреченными архивами» опубликовал биографию Сталина и дал интервью об этом.
«…я пытаюсь реконструировать, предположим, логику действий Сталина не с точки зрения сегодняшней нашей системы, а с точки зрения того, как это выглядело для него самого. Почему он это делал? Каковы были его расчеты?» - Собственно это самое слабое место современной историографии, - полное игнорирование идеологии эпохи, ее самопонимания. Это не случайно, можно сколько угодно вешать лапшу профанам про сталинскую политику только до тех пор, пока читатель не знает, чем мотивировались те или иные действия. Я признаю право человека самому выбрать, какой из сил прошлого ему симпатизировать. Те же кулаки, - да пусть современный юноша хоть молится на них, но только основываясь на честных фактах, не как на мифических справных хозяев, а как на тех, кем они являлись на самом деле. Хлевнюк все это понимает, но я не верю, что в биографии он смог преодолеть этот системный недуг. Во всяком случае, в своих предыдущих монографиях он не страдал объективностью.

Вообще, все интервью Хлевнюка – это вода, которую обсуждать нет смысла, но вот разве что эта цитата: «даже в рамках сталинской системы, я как раз об этом и пишу в этой книге, Сталин действовал совершенно по-разному на разных этапах. Его проблема была в том, что он часто, не слушая никого, доводил ситуацию до кризиса. Потом, понимая, что уже все, он давал задний ход, но к тому времени происходили определенные события, и уже было некуда возвращаться». – Во-первых, историк тут просто лукавит. Есть просто куча широко известных свидетельств о том, что вождь вызывал специалистов, слушал их, слушал их дискуссии и т.п. Менее известно то, что все современные предлагаемые альтернативы были известны и тогда, и если отвергались, то по очень веским мотивам. Вот и беда, что про эти мотивы все эти хлевнюки умалчивают. Разумеется, в итоге делался выбор, принималось решение, а сегодня можно спекулировать на этом, мол, Сталин решал все сам, никого не слушая.

Во-вторых, вот у нас сегодня обыденный, известный давно и всюду капитализм, а все равно кризис следует за кризисом. А ведь Сталин вообще не шел обыденным и известным путем, все, что он делал, было новым, революционным. Неужели на таком новом пути вообще не могло быть кризисов? Что за наивность историка, в которую невозможно поверить?

В-третьих, если после сталинских решений по кризису возвращаться было некуда, - значит, кризис преодолевался, рождая новое качество, новую систему, собственно, что и требовалось доказать. Уж какая драка получилась вокруг создания колхозов, я ее вообще считаю гражданской войной, но спустя несколько лет, когда крестьяне почувствовали силу механизации, когда крестьяне, благодаря формированию колхозного коллектива, смогли послать своих детей учиться в город на инженеров, врачей, учителей, командиров, - какой дурак захотел бы вернуться к тягости единоличного хозяйства? Ведь исключение из колхоза очень скоро стало наказанием, жалобы писали, судились, чтобы назад взяли.

«Мы с еще целым рядом историков отвечаем отрицательно на вопрос: «Был ли Сталин необходим?» Есть такой вопрос. И как раз одна из концепций моей книги заключается в том, что нет, не был». – Тут я с Хлевнюком полностью согласен, как историк. Во-первых, я это даже в блоге отмечал, когда анализировал документы районных архивов. Сталинизм в 1930-е гг. – это по сути самый прямолинейный и честный по отношению к народу путь разруливания большого пиздеца, из которого выбиралась такая огромная и такая нищая страна. Не во всех, но во многих районах тогда сидел свой Сталин, который столь же честно и самоотверженно решал проблемы. Любой из них тогда мог Сталина заменить.

А во-вторых, так ведь очень многим и тогда Сталин был не нужен. В начале 1930-х гг. он был очень не нужен кулакам и тем же украинским националистам, в 1937 году он был до смерти не нужен части переродившейся элиты, в 1939-1940 гг. о ненужности Сталина спорили британцы и французы, готовившие бомбардировки Баку, а в 1941 году Гитлер убедил их, что именно Германии Сталин не нужен еще более. Причем, к 1945 году Гитлер понял совершенно точно, что насчет Сталина он не ошибся. А чуть позже Сталин стал не нужен Черчиллю и Трумену, т.к. без него было бы легче порвать в клочья ослабленный войной СССР. Из своих схронов им подтявкивали вонючие бандеровцы, сталинские орлы не давали им помыться годами. Что интересно, как только Сталин умер, то он стал все более и более не нужен тем, кто повыше и подальше от народа, но все более и более нужен самому народу. Собственно, господин Хлевнюк сам сделал свой выбор, за язык его никто не тянул.

Как молодежь будет писать историю

Заинтересовал блог девушки-историка крестьянской повседневности, пишет кандидатскую. В данном посте она поясняет задачу своего исследования:


«Взгляд на крестьянскую повседневность

Тема крестьянской повседневности, да и вообще повседневности сейчас очень популярна. Издательство «Молодая гвардия» даже запустила целую книжную серию, причем в числе выпущенных книг - талантливое исследование Валентины Антипиной «Повседневная жизнь советских писателей. 1930-1950-е годы». (Очень толковая монография, написанная по архивным материалам и документам Союза писателей, а автор ее училась в моем вузе, и материал для монографии представляет собой немного подредактированную кандидатскую диссертацию. )))) А в качестве примера очень интересного исследования городской повседневности, причем и зажиточных, и бедных слоев, можно привести кандидатскую диссертацию Е. К. Юхневой о жилье в Санкт-Петербурге на рубеже XIX-XX веков.
И это только две работы, с которыми я познакомилась буквально в последнее время. На деле же их масса.

Всегда историки анализировали в первую очередь официальные источники (законы, указы, официальные издания и т. п.), мемуары выдающихся людей, статистические сведения и пр. В последнее время (в нашей стране буквально последние пару десятков лет) историки стали исследовать письменные источники, авторами которых был "простой народ", или, как модно повторять за Т. Шаниным, "великий незнакомец" (так он называл русских крестьян). Я вот тоже собираю документы, авторами которых были русские крестьяне, для чего полгода проработала в ЦИАМе с прошениями крестьян в различные присутствия. Так как тема моей диссертации - представления людей о своих жилищных условиях, то я искала документы по этому вопросу.
Мне хотелось бы объяснить, зачем вообще исследовать подобного рода документы. В принципе историография крестьянской повседневности и этнографии русского народа обширна. См.: Безгин В.Б. Традиции сельской повседневности конца XIX — начала XX веков: на материалах губерний Центрального Черноземья: Докт. дис. М.: РГБ, 2007; Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи: В 2 т. СПб., 2003, — а также множество других исследований, в том числе написанных в XIX веке, о колоссальном количестве которых можно судить по фундаментальному справочнику Д. К. Зеленина — «Библиографическому указателю русской этнографической литературы о внешнем быте народов России. 1700—1910 гг.» (СПб.: тип. А. В. Орлова, 1913).
Это огромное количество книг, брошюр, статей, сообщений сформировало резко негативную оценку крестьянского быта и жилищных условий крестьянства. Вот, например, описание крестьянского жилища врача и отчасти этнографа конца XIX века: «Изба даже среднего крестьянина обыкновенно содержится грязно, пол метется кое-как или даже не каждый день, а моется, большею частью, только 3 раза в год: к Пасхе, престольному празднику и Рождеству» (Попов Г. Народно-бытовая медицина: По материалам этнографического бюро князя В.Н. Тенишева. — СПб.: Типография А.С. Суворина, 1903. — С. 6). Многочисленные свидетельства земских врачей, статистиков, вообще интеллигенции, так или иначе соприкасавшейся с крестьянством, практически одинаковы в своих оценках крестьянского повседневного быта: люди жили грязно, скученно, не знали и не хотели знать ни о каких санитарно-гигиенических правилах и т. п. Подобные оценки даются и жилищам рабочих (которые наполовину, если не больше состояли из крестьян-отходников, т. е. лишь несколько месяцев в году трудились на промышленном предприятии, а затем возвращались в родную деревню). Эти описания давались санитарными врачами после посещения тех или иных предприятий и рабочих казарм при них. Например, доктор Д. Н. Жбанков написал в своем отчете о собственном опыте: пока этот врач и его коллеги осматривали спальное помещение, «…как мы, так и все рабочие были осыпаны клопами, падавшими на нас с потолка…» (Жбанков Д.Н. Санитарное исследование фабрик и заводов Смоленской губернии / Смол. Губ. Земство. — Смоленск: Типо-литография насл. Зельдович, 1894. — Вып. I. — С. 211, 158).
Так вот, что дореволюционные, что советские, что современные реконструкции повседневного дореволюционного крестьянского быта до сих пор строятся, в сущности, на воспроизведении подобных оценок. Если автору надо подать жизнь крестьянства в более радужных тонах, то эти оценки скрашиваются рассуждениями о религиозно-эстетических воззрениях крестьян, а если в более мрачных, то похожие на процитированные выше описания приводятся целиком.
Но ведь получается-то неправда! Ведь если мы изучаем, предположим, жизнь и быт А. С. Пушкина, то мы обязательно приведем отрывок из какого-нибудь его письма, чтобы предоставить ему возможность самому дать оценку своим жилищно-бытовым условиям. Почему же крестьян не изучать подобным образом?
Сейчас на основании найденных мною документов я пишу отдельную главу. Вот вкратце мои предварительные выводы.
Пока, судя по документам, которые мне удалось найти, крестьяне не переживали из-за своих домов. Даже если по каким-то причинам они лишались жилья, они и тогда, в сущности, почти не переживали. Бревенчатую избу можно скатать недели за две, печку сложить опытный печник может тоже за весьма обозримый срок. Деньги на покупку стройматериалов требовались, конечно, существенные, но за год-два любой крестьянин мог вполне их накопить (эта мысль нуждается в подтверждении ссылками и цифрами, но где-то я их встречала...). Поэтому-то крестьянство больше волновали хозяйственные постройки, вообще хозяйство как таковое, а главный их интерес был - земля. Крестьяне до революции были, выражаясь современным языком, "малыми предпринимателями". И это обстоятельство и объясняет их равнодушие к второстепенным, непроизводительным расходам”.



Итак, мы видим именно то, о чем я и говорил недавно — избирательное отношение к источникам. Молодой историк осведомлен о том, что практически весь комплекс исторических источников свидетельствует в пользу того, что большинство крестьян жили скученно и грязно. Однако, молодой историк воспитан уже в наше время на волне антисоветской и проимперской пропаганды, поэтому искренне считает: его обманывают. Причем не советские историки, а вполне себе имперские этнографы, врачи, статистики. Поэтому она будет рыться в субъективных источниках до тех пор, пока не найдет пару десятков противоположных примеров. Как, например, она недавно нашла вот эту исповедь, на мой взгляд откровенно больной женщины, транслирующей вместо своих воспоминаний современную телепропаганду. При этом молодой историк демонстрирует полное отсутствие критического отношения к «исповеди». Просто уши развесила и впитала полностью....