Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Своя история - 2

Интерес человека к истории чаще всего рождается после прочтения талантливых исторических книг. Хочется повторения удовольствия. Так же, как прочитав хороший детектив, читаешь затем все другие книги автора. Я до сих пор помню три книги, которые привели меня на истфак. "Ветры Куликова поля" Анатолия Митяева, "Распахнутая земля" Никитина и учебник по истории Древнего мира для 5 класса 1978 года. Все прошаренные истфаковцы моего призыва стремились на специальности "История КПСС" или "Политэкономия", а я удивил тем, что остался на общей истории, специализировался на кафедре Древнего мира. Однако, взрослея, читатель исторических книг обнаруживает, что уважаемые и талантливые историки, оказывается, имеют часто противоположные взгляды на одни и те же исторические события. И, как назло, пишут почти одинаково убедительно. UPD. У меня сейчас компа нет, но есть новый хороший телефон, поэтому я пишу посты вот в таком малом формате. Серия "Своя история" будет посвящена проблеме ориентирования человека в мире истории.

promo historian30h december 18, 2016 09:00 17
Buy for 30 tokens
Поддержать мой блог вы можете покупкой в моем премиум-магазинчике ремней, кожгалантереи, аксессуаров себе или родным, знакомым в подарок по специально заниженной цене и с хорошими гарантиями. Прошу под кат. В ЖЖ я известен своими историческими расследованиями. У меня получается это потому, что…

Своя история - 1

Людям всегда были интересны байки. Из чьей-то жизни, из мифологии, из литературы, из истории. Байка развлекает, да еще несет свою мораль, как надо делать и как не надо. В последнее десятилетие часто говорят о подпорках и скрепах, пытаясь подменить запретный термин идеология, ну так любая байка дает какую-то подпорочку. Полезное получается развлечение. По мере роста светского и научного сознания стала развиваться история, т.к. она давала богатейший наукоподобный материал для баек с нужными подпорками. В мифах, мол, сказки, в романах и фильмах выдумки, и только в истории - реальные события. А значит подпорки получаются более крепкими.

Насчет батата нас обманывали

В наш "Магнит" привезли батат. Сначала я подумал, что это красный картофель, однако концы у плода были явно заостренные, поэтому я понял, что это нечто другое. Оказалось, батат. В книгах я про него читал, мол, сладкий картофель. Цена дорогая - 160 руб за кг, но я взял три штуки, чтобы дети попробовали.

Сварил пюре на воде.

Вообщем, врали нам про него в книгах. Никакой это не сладкий картофель. Это на 75% морковка и на 25% картошка))) Можно даже сырым кушать, как морковку. Кстати, 70-80% мирового производства на сегодня - в Китае.

Попаданцы и агитпроп

63 года сначала советский, затем российский агитпроп каждый год льют в сознание наших граждан ложь о Сталине и его правлении. Но удивительным образом, в современной литературе сформировалось целое направление о попаданцах в сталинские годы, где главный герой горит желанием помочь вождю, зачастую даже горит желанием предотвратить правление всех этих хрущевых-горбачевых-ельциных-путиных. И удивительным образом, я не знаю о литературе противоположного сорта, где попаданцы хотят помешать Сталину и помочь юным плохишам горбачеву-ельцину-чубайсу-путину побыстрее выстроить капитализм...

Надо возвращаться...

— Подумал я, проходя мимо книжного, в который не заходил год, чтобы не расстраиваться — денег не было совсем.

За год моя ситуация. о которой читатели знают, изменилась с почти катастрофической до стабильно сложной, каковой она еще будет год-полтора. пока я не отдам последние кредиты. Январь-март в торговле всегда были месяцами пустыми и год назад после этих месяцев я чуть не разорился. Неимоверными усилиями и в том числе вашей помощью я устоял. За год я снизил в два раза кредитные платежи, в три раза расширил ассортимент, выручка выросла процентов на 25-30. Кредиты все еще вынуждают платить полторы аренды сверх обычной, но это уже режим стабильного выползания из жопы. 

Оказалось, что стали издаваться очень неплохие мемуары. Купил:


1)Серов И.А. Записки из чемодана. — Обработанные фсбшником Хинштейном записки Председателя КГБ 1954-1958 гг. Мне показалось, что в основе действительно записи Серова, будем смотреть. Цена 1086 руб.


2)Гельфанд В. Дневник 1941-1946 гг. — военный дневник сержанта и лейтенанта. Подделывать смысла нет, а явление очень редкое. Цена 1161 руб


3)Ключников Ю. Предчувствие весны: воспоминания и размышления поэта о времени и судьбе. — Мне показалось, что автор старается быть объективным и честным. Это даже по цене книги видно — всего 420 руб при том, что все прочие мемуары от тысячи за том такого объема. Автор явно хотел найти читателя.


Ну что же, расскажу вам о своих впечатлениях по мере прочтения.

Сценариев нет

Последние 4 серии «Шифра», свежего российского детектива по 1956 году, который мне понравился реконструкцией быта, но совершенно ужаснул фантасмагорической реконструкцией духа эпохи. Вот и эти серии добили. Инвалида войны без ног будто бы по приказу Москвы насильно схватили и заключили в страшный специнтернат для инвалидов, где его довели до смерти. Сын решает отомстить за отца и варганит пояс шахида, готовя теракт.


Ну вот не поверю я, что этот бред мог родиться в голове взрослого человека, заставшего СССР хотя бы в возрасте средней школы. Такое впечатление, что в деле российских сценариев господствует кумовство и литературные негры. Должность предлагают знакомым, а те скорее всего нанимают студенток-филфака со старших курсов. Ну а те только что прошли Солженицына, знания истории нет, мозгов нет, жизненного опыта нет, — вот они и выдают на гора такого рода лютый бред и треш.


И, как я вижу по комментариям зрителей такого рода сериалов, такие неправдоподобные сценарии уже дело привычное.

  

Любовь пионера 1927 г.

Известный рассказ 1927 г. о выборе между традиционным любовным ухаживанием с церемониями и новыми, более честными отношениями.

"Один из пионерских отрядов захолустного городка был взволнован неприятным открытием: пионер Андрей Чугунов был замечен в систематическом развращении пионерки Марии Голубевой.
Было наряжено следствие, чтобы изобличить виновного и очистить пионерскую среду от вредных элементов, так как нарекания на молодежь приняли упорный и постоянный характер со стороны обывателей.
Говорили о том, что молодежь совсем сбилась с пути и потеряла всякие мерки для определения добра и зла. И, конечно, в первую очередь объясняли тем, что "бога забыли", "без религии живут".

Что касается бога, то тут возражать нечего, а что касается некоторых лиц, подобных Андрею Чугунову, решено было на общем собрании принять самые строгие меры. Если попала в стадо паршивая овца, она все стадо перепортит.
Устроен был негласный надзор и слежка за ничего не подозревавшим Чугуновым.
Преступление еще более усугублялось тем, что Мария Голубева была крестьянка (жила в слободе, в версте от города). Какого же мнения будут крестьяне о пионерах?
Выяснилось, что он часто гулял с ней в городском саду, потом иногда провожал ее до дома поздним вечером.
Слежку за ним решено было начать с четверга вечером, когда в клубе позднее всего кончались занятия и можно было вернее предположить, что он пойдет ее провожать.

В этот вечер весь отряд нервничал. Все были настроены тревожно, подозрительно, и глаза всех невольно следили за Чугуновым.
Он был парень лет пятнадцати, носивший всегда куртку в накидку. Волосы у него были необыкновенно жесткие и сухие и всегда торчали в разные стороны. Он их то и дело зализывал вверх карманной щеточкой. Лицо у него было бледное, прыщеватое. Он всегда ходил отдельно от всех, около забора на школьном дворе, и на ходу зубрил уроки. В его наружности, казалось, не было ничего, что могло бы заставить предположить возможность такого преступления.
А Мария Голубева производила еще более невинное впечатление: она была тихая, задумчивая девушка, едва переступившая порог шестнадцатой весны. С красненькой ленточкой в волосах, с красным платочком на шее. У нее была привычка: вместо того, чтобы расчесывать волосы гребенкой, она мотала головой в разные стороны, отчего ее стриженые волосы рассыпались, как от вихря, а потом она просто закладывала в них круглую гребенку.
Ее почти никто не осуждал, так как видели в ней несознательную жертву. На нее только смотрели с некоторым любопытством и состраданием, когда она проходила мимо.
Все негодование сосредоточилось на Чугунове.

В четверг, после окончания занятий в клубе, отряженные для слежки два пионера делали вид, что никак не найдут своих шапок, чтобы дождаться, когда выйдут Чугунов и Голубева. И всем хотелось видеть, что будет. Поэтому в раздевальне была толкотня. Шли негромкие, осторожные разговоры. И все посматривали на коридор. Вдруг кто-то подал знак, что идут, и все, давя друг друга, выбежали на улицу.
В приоткрытую дверь было видно, что делалось в раздевальне.
Все столпились около двери и жадно следили.
-- Товарищи, идите домой,-- двум товарищам поручено, они проследят и донесут, а вам тут нечего делать,-- сказал вожатый.
Но все нервничали, волновались, и никто не двинулся с места. Потом вдруг бросились врассыпную и спрятались за угол: показался Андрей Чугунов с Марией.

Они не разошлись в разные стороны, как бы следовало им, жившим в противоположном друг другу направлении, а пошли вместе, в сторону окраины города. Ясно было, что Андрей отправился вместе с ней до ее деревни.
Потом все увидели -- в полумраке вечера, как Андрей перешел по жердочкам через ручей и подал Марии руку. Она перешла, опираясь на его руку.
Два следователя запахнули от ветра куртки и осторожно шмыгнули вслед за ушедшими.

Оставшиеся чувствовали себя взволнованными всей таинственной обстановкой и тем, что Андрей идет сейчас, ничего не подозревая, а между тем за ним неотступно будут следовать две тени.
В этот вечер все долго не ложились спать, так как ждали возвращения следователей, чтобы узнать от них о результатах.
Мальчики и девочки долго сидели в столовой вокруг стола, с которого убрали посуду, и говорили тихими голосами, всякий раз замолкая, когда мимо проходил руководитель.

Его они не захотели мешать в это дело, пока не выяснится полностью вся картина.
В одиннадцать часов ребята вернулись. Все бросились к ним и начали расспрашивать, что оказалось, подтвердились ли обвинения? Те принялись жадно за еду на уголке стола и хранили глухое молчание. Они заявили, что до суда не скажут ни слова.
-- Будет дурака-то валять! -- сказал кто-то.
-- Нет, товарищи, они правы; они, как поставленные официально, не могут удовлетворять простое любопытство,-- сказал Николай Копшуков, один из старших в отряде.
Ребята замолчали и, стоя в кружок около ужинавших, молча смотрели на их лохматые макушки и жадна жующие рты, набиваемые гречневой кашей.
Все с еще большим нетерпением ждали теперь суда, который назначили на третий день после слежки, в воскресенье.

II


В общежитии с утра был такой вид, какой бывает в улье, когда выломают мед. Все как-то возбужденно, без всякой видимой цели сновали взад и вперед.
Дежурные принесли чаю и булок. Все наскоро напились чаю и побежали в верхнюю спальню, оттуда -- в зал, где был назначен суд.
Десятки глаз провожали Чугунова, когда он шел в зал по вызову вожатого, все еще ничего не подозревая.

Президиум суда сел за выдвинутый на середину зала стол.
Ребята сели на окна и на лавки. В зал вошла беременная кошка, которую звали почему-то "Мишкой", и стала тереться о ноги.
-- Пионер Чугунов! -- сказал председатель суда. Он при этом встал и, взлохматив вихор, покраснел, так как сидевший справа от него товарищ дернул его за рукав, чтобы он не вставал, а говорил сидя.
-- Пионер Андрей Чугунов обвиняется товарищами в систематическом развращении своего товарища по отряду -- Марии Голубевой.

-- В чем дело? -- сказал, поднявшись с лавки, Чугунов и, оглянувшись кругом, пожал плечами, как бы спрашивая всех -- в здравом ли уме и твердой памяти заседающие за столом типы?
-- Ты после дашь свои объяснения,-- остановил Чугунова председатель.-- Товарищи! -- сказал он, повысив голос и взглядывая в сторону окон, откуда слышались негромкие голоса переговаривавшихся ребят.-- Прошу внимания. Да прогоните к черту эту кошку! Товарищи, в переживаемый момент, когда молодежь обвиняют в распущенности и в том, что недостойно пионеров, мы особенно должны высоко держать знамя. А такие элементы, которые дискредитируют, должны особенно преследоваться и изгоняться из отрядов.

Чугунов сидел в накинутой на плечи куртке и пожимал плечами, как бы говоря, что все это хорошо, но какое к нему-то имеет отношение?
-- Замечания некоторых товарищей вынудили нас устроить расследование дела, и полученный материал вполне подтверждает прежние заявления отдельных товарищей. Теперь разрешите допросить товарища Андрея Чугунова.
Председатель погладил ладонью волосы, как бы соображая, какие задавать вопросы.
Но сосед справа опять что-то пошептал ему.
-- Впрочем, нет,-- сказал председатель,-- я сначала прочту, что видели третьего дня два товарища, которым дано было поручение от отряда проследить поведение Чугунова. Вот оно:

"В одиннадцать часов, когда кончились клубные занятия, то все пошли одеваться, а мы как будто потеряли картузы и задержались, чтобы все видеть. Вышел Чугунов вместе с Марией, и, когда она стала одеваться, он держал ее сумку и мешок, который она должна была нести домой, так как в нем была мука из кооператива.
Потом он пошел вместе с ней налево от школы, через ручей, где подал ей руку и перевел через этот ручей по бревну, как барышню. Потом пошли вместе дальше. Нам нельзя было идти близко во избежание того, чтобы они не заметили нас. И потому нам мало было слышно, о чем они говорили. Но слышно было, что о стихах. Причем осталось неизвестным, о своих стихах он говорил или о стихах известных поэтов. А потом взял у нее мешок и стал нести вместо нее. Потом долго стояли на опушке, и что они делали, было не видно, так как очень темно. Потом она пошла одна, а он вернулся, оставив нас незамеченными в кустах опушки".

-- Вот. Картина ясна, товарищи. Перед нами налицо поведение, недостойное пионера, как позорящее весь отряд.
-- Признаешь? -- обратился он к Чугунову.
-- Что признаю?
-- Что здесь прочтено. Все так и было?
-- Так и было.
-- Значит, и через ручей переводил и мешок нес?
-- И мешок нес.
-- А стихи чьи читал?
-- Это мое личное дело,-- ответил, густо покраснев, Чугунов.

-- Нет, не личное дело. Ты роняешь достоинство отряда. Ежели ты свои стихи писал и читал их не коллективу, а своей даме, то это, брат, не личное дело. Если мы все начнем стихи писать да платочки поднимать (а ты и это делал), то у нас получится не отряд будущих солдат революции, а черт ее что. Это не личное дело, потому что ты портишь другого товарища. Мы должны иметь закаленных солдат и равноправных, а ты за ней мешки носишь, да за ручку через ручеек переводишь, да стихи читаешь. А это давно замечено -- как проберутся в отряд сынки лавочников...

-- Я не сын лавочника, мой отец слесарем на заводе! -- крикнул, покраснев от позорного поклепа, Чугунов.
Но председатель полохматил волосы, посмотрел на него и сказал:
-- Тем позорнее, товарищ Чугунов, тебя это никак не оправдывает, а совсем -- напротив того. Сын честного слесаря, а ухаживает за пионеркой. Если она тебе нужна была для физического сношения, ты мог честно, по-товарищески заявить ей об этом, а не развращать подниманием платочков, и мешки вместо нее не носить. Нам нужны женщины, которые идут с нами в ногу. А если ей через ручеек провожатого нужно, то это, брат, нам не подходит.

-- Она мне вовсе не нужна была для физического сношения,-- сказал Чугунов, густо покраснев,-- и я не позволю оскорблять...
-- А для чего же тогда? -- спросил, прищурившись, сосед председателя с правой стороны, тот самый, который вначале дернул председателя за рукав.-- Для чего же тогда?
-- Для чего?.. Я почем знаю, для чего... Вообще. Я с ней разговаривал.
-- А для этого надо прятаться от всех?
-- Я не прятался вовсе, а хотел с ней один быть.

-- Один ты с ней мог быть для сношения. Это твое личное дело, потому что ты ее не отрываешь от коллектива, а так ты в ней воспитываешь целое направление.
-- А если она мне свое горе рассказала?..-- сказал, опять покраснев, Чугунов.
-- А ты что -- поп?
-- Я не поп. А она мне рассказала, а я ее пожалел, вот мы с тех пор и...

-- Настоящая пионерка не должна ни перед кем нюнить, а если горе серьезное, то должна рассказать отряду, а не отделяться на парочки. Тогда отряды нечего устраивать, а веди всех к попу и ладно,-- сказал председатель.
Сзади засмеялись.

-- Вообще, картина ясна, товарищи. Предъявленное обвинение остается во всей силе неопровергнутым. Товарищ Чугунов говорит на разных языках, и поэтому нам с ним не понять друг друга. И тем больнее это, товарищи, что он такой же, как и мы, сын рабочего, а является разлагающим элементом, а не бойцом и примерным членом коллектива.
Ставлю на голосование четыре вопроса:
-- Эй, ты, "Мишка", пошла отсюда -- посторонним воспрещается,-- послышался приглушенный голос с окна.
...1. Доказано ли предъявленное обвинение в систематическом развращении пионером II отряда Чугуновым пионерки Марии Голубевой?
2. Следует ли его исключить из списка пионеров?
3. Признать ли виновной также и Марию?
4. Следует ли также исключить и ее?

Голоса разделились. Большинство кричало, что если это дело так оставить, то разврат пустит глубокие корни и вместо твердых солдат революции образуются парочки, которые будут рисовать друг другу голубков и исповедываться в нежных чувствах. На черта они нужны. Такая любовь есть то же, что религия, т. е. дурман, расслабляющий мозги и революционную волю.
Любовью пусть занимаются и стихи пишут нэпманские сынки, а с нас довольно здоровой потребности, для удовлетворения которой мы не пойдем к проституткам, потому что у нас есть товарищи.

Меньшинство же возражало, что этак совсем искоренятся человеческие чувства, что у нас есть душа, которая требует...

Тут поднялся крик и насмешливые вопли:
-- До души договорились! Вот это здорово! Ай да молодцы! "Мишка", а у тебя душа есть?
-- У них душа стихов требует! -- послышался насмешливый голос.
-- Хулиганы!..
-- Лучше хулиганом быть, чем любовь разводить.

-- Товарищи, прекратите! -- кричал председатель, махая рукой в ту сторону, где больше кричали, потом, нагнувшись к соседу с правой стороны, который ему что-то говорил вполголоса, он сказал: -- Проголосуем организованным порядком. Артем, вышвырни кошку. И заприте дверь совсем, не пускайте эту стерву сюда.

При голосовании первого вопроса о виновности в систематическом развращении факт доказанности вины признан большинством голосов.

При голосовании об исключении некоторое незначительное меньшинство было за оставление. По постановлению большинства -- исключен.

При голосовании о виновности Марии факт виновности признан большинством голосов.

По четвертому пункту большинство стояло за оставление, но с условием строгого внушения держать знамя пионера незапятнанным.

Чугунов молча снял свой красный галстук, положил его на стол и пошел из зала в своей накинутой на плечи куртке. Человек 10 пионеров сорвались с места и, крича по адресу оставшихся: "Хулиганы! обормоты" -- пошли вон из зала за Чугуновым.
Председатель взял красный галстук, свернул его, бросил в корзину для сора.
И сказал: "Ушли, ну и черт с вами".

Спасибо!

Друзья мои, большое спасибо за поздравления, за ваши теплые слова и поддержку финансовую)) У меня ближайшие три недели самый тяжелый период по выплатам, если пройду, дальше будет полегче, отвалится один крупный кредит. Начал разбирать свои бумаги по поездке в московские архивы, вроде бы Критик готов оцифровать отобранные мной документы. В принципе их и того, что нарыл сам Критик, вполне достаточно для книги, надежды на которую я отложил, но не забросил.

Помочь вы можете по реквизитам

Номер кошелька на Яндекс-деньги 410 012 271 536 068

Номер карты Сбербанка 5469 5600 1622 6611 (Алексей Сергеевич Р.)

PAY PAL kogemyaka967@gmail.com


Что и сколько читали в царской России

Оригинал взят у ansari75 в Что и сколько читали в царской России


В первой половине XIX века Россия представляла собой интеллектуальную пустыню: в лучшем случае тиражи книг составляли сотни экземпляров, и те распродавались годами. Но даже в начале ХХ века тиражи умных книг были максимум 10-15 тыс., а самым популярным был лубочный писатель Матвей Комаров.

Часть правых националистов продолжает мечтать о «России, которую мы потеряли». Да, наверное, что-то в той России можно найти хорошее (к примеру, просторы – такой большой страна больше никогда не была), но вот уж что точно оттуда не надо брать, так это темноту и невежество.

Взять великую русскую классическую литературу. Если отринуть всю идеологическую шелуху, то окажется, что она существовала для очень узкого круга русских европейцев (одновременно многие из них были колонизаторами, владельцами плантаторских хозяйств). Так, в издании «Отечественные записки» №2 (43), стр. 12-16 приводятся выдержки из исследования литературоведа Василия Страхова «Пушкин и массовый читатель», показывающие картину читательского мира в царской России.

К примеру, в Москве в начале XIX века были только 2 книжных лавки с дневной выручкой в 12-15 рублей. Если учесть, что цена небольшой книжки тогда составляла 3-5 руб., нетрудно посчитать, сколько книг покупали москвичи.

Collapse )

Заставим Сталина капитулировать

Николай Иванович Кочин - писатель для историка 1920-х-1930-х гг. крайне интересный. У него есть два романа о проблемах начала коллективизации и индустриализации: "Девки" и "Парни". Романы написаны онлайн, параллельно событиям, там много бытовых деталей, много типажей своих лет, записаны сомнения и аргументы эпохи. Меня просили посоветовать - советую, читайте.

Николай Кочин был посажен в 1943 году вместе с небольшой группой писателей за антисоветчину. Я считаю Кочина непрактичным романтиком, никаким врагом он не был, просто заразился настроениями "гнилой" мещанской интеллигенции, а ума промолчать во время жестокой войны не хватило. Ну вот что он показывал сам на следствии, никто за язык не тянул:

« ...Считалось, что я лучше всего знаю деревню, а о ней не пишу. Почему? Я видел сильное сопротивление колхозам. Целые поля оставались незасеянными. Появлялись саботаж, убийства коллективизаторов. Я был убеждён, что, в конце концов, правительство вынуждено будет капитулировать и вернуться на путь мелких индивидуальных хозяйств. В этом меня укрепляли слухи, которыми я жадно питался. Слухи о том, что делалось на юге, на Украине, в Сибири, в Узбекистане, в Таджикистане. Говорили о том, что там выселяют крестьян целыми станицами, что поля заросли травою, что люди умирают с голоду... И хотя колхозы продолжали расти и развиваться, я оставался на прежних позициях, не веря в их длительное существование.

Я не хотел и не мог писать о них со всей страстью искренности, дающей силу моему творчеству. И произведения, написанные на эту тему, я считаю фальшивыми, ненужными, кратковременными, и к подобного рода заданиям партии и правительства относился враждебно, находя, что книги на колхозные темы афишируют выдуманные успехи колхозного строя. Я писал наскоро статьи, очерки, брошюры и ничего больше. Я создавал видимость, как я восхищён колхозным строем. На самом же деле, когда партия давала мне и моим товарищам серьёзные задания, мы их саботировали».

Сам лично во время войны признался в саботаже и фактически нецелевом использовании бюджетных средств, которые государство щедро тратило на писателей. Все "серьезные задания партии" - это оплаченные творческие командировки, по итогам которых писатели на дали заказанные произведения.Покажите мне следователей и судей, которые при таких условиях не умоют руки и не дадут сделать дело закону?

Но мне хочется сакцентрировать ваше внимание на выделенной фразе. Меня часто спрашивают, с чего вы, мол. так уверены, что саботаж коллективизации был осознанным? Да просто из-за таких фраз, рассыпанных в источниках. Из них ясно, что была ОЧЕНЬ МАССОВАЯ уверенность, что борьба против колхоза заставит капитулировать сталинскую аграрную реформу и все вернется на круги своя, - к собственной лошадке, барышам с рынка и вольному единоличному хозяйству.