historian30h (historian30h) wrote,
historian30h
historian30h

Categories:

Боевые дружины большевиков

Самая важная часть мемуаров Павлова(Большевик, подпольщик, боевик. Воспоминания И.П.Павлова. – М., 2015) – его рассказы о деятельности боевой организации уфимских большевиков, членом которой он являлся. Пишет он на редкость откровенно и честно, поэтому его свидетельства позволяют разобраться в довольно закрытой части истории партии. Я специально историей ВКП(б) не занимался, но, мне кажется, эта сторона подпольной работы подробно не афишировалась.

Вот, например, все, что об этом сказано в автореферате докторской диссертации Д.П.Гулам-оглы «Военная и боевая деятельность большевиков Азербайджана (1903-1920-е гг.)»(1990 г.):

«Действовавшие под контролем партийных комитетов боевые дружины, общая численность которых к середине 1906 г. достигла 500 человек, выполняла различные ответственные поручения БО РСДРП: охраняли партийные собрания и конференции, рабочие массовки, конспиративные квартиры и подпольные типографии, склады оружия, осуществляли экспроприации в городских типографиях скоропечатных машин, преследовали и уничтожали агентов полиции, провокаторов и активных черносотенцев».

Из мемуаров Павлова можно понять следующее.

Свои боевые организации большевики стали организовывать с 1905 г. по решению III съезда (апрель) с прицелом на вооруженное восстание. Цель – обеспечить силовое прикрытие партийных мероприятий и объектов, силовые акции по экспроприациям денег, оружия, типографского имущества, ликвидации провокаторов и агентов полиции, подготовка боевиков для участия в революции. В отличие от других революционных партий и групп большевики отвергали политический индивидуальный террор, акты экономического террора-диверсий (что позднее была названо вредительством). Но, как видим, большевистские боевики крови не боялись, ни своей, ни чужой. Все боевики ходили под угрозой виселицы, могли совершить убийства в ходе эксов, могли приговорить к смерти в целях самозашиты агентов полиции, могли стрелять, уходя от арестов и т.п.

Именно из-за существования партийных боевиков революционеры часто встречали корректное, даже опасливое отношение со стороны чиновников силовых ведомств империи. В 1905 г. «Он потребовал от губернатора немедленно освободить политических заключенных, пригрозив, что в противном случае манифестанты сделают это сами. Губернатор стоял в толпе (впервые я видел его так близко), бледный, – струсил. Он обещал, что выполнит это требование, и, действительно, политзаключенные были освобождены в тот же день». «Я, в свою очередь, спросил, почему же, в таком случае, нас не арестовали? Тот ответил буквально следующее: «Вы– люди молодые, беззаботные, были все хорошо вооружены, и сколько бы вы побили наших жандармов. А солдат стыдно было посылать для ареста 5-10 человек молодежи. Теперь, вот, по одному вас перехватали и вышлем – кого на каторгу, кого в ссылку». «Тот явился в сопровождении детины устрашающего вида – в красной рубахе с засученными рукавами, весь покрытый рыжими волосами. Однако узнав, что я бывший политический ссыльный, полицмейстер своего спутника отпустил. Из их разговоров я понял, что то был палач – помощник Бухартовского на допросах: политических Бухартовский пытать опасался, а вот уголовных пытал очень часто». Революционеры как-то добились обещаний от тюремного начальства и они «изменить данному слову не смели, зная, с какой организацией имеют дело».

В боевики принимали по рекомендациям, сам Павлов стал боевиком в 16-ть лет. До этого еще боевик проверялся в деле, выполнял различные опасные поручения. Павлов сначала был хранителем библиотечки нелегальной литературы, распространял ее среди рабочих, был «разведчиком» во время партийных мероприятий. Боевики подвергались идеологической обработке в «кружках политграмоты»: «Будучи тогда совершенно политически сырым материалом, на этих занятиях мы сумели крепко усвоить главное – что являемся представителями рабочего класса, которому «нечего терять кроме, своих цепей»; что свергнуть самодержавие и власть капитала можно только путем вооруженного восстания и что мы обязаны полностью пожертвовать собой, безоговорочно делая то, что велит партия, которая стоит во главе рабочего класса. Учил Кадомцев нас и тому, как держаться с жандармами при аресте. Эта наука нам многим потом очень помогла». Настрой своих товарищей-боевиков Павлов спустя десятилетия характеризовал следующим образом: «Они понимали, что не доживут до социализма, знали, что обречены погибнуть на каторге, в ссылке, на эшафоте, в тюрьме, но, тем не менее, шли в революцию! Это были настоящие герои-смертники. Кто объяснит их подвижничество?»

«Прежде, чем стать боевиком, я прошел курс изучения огнестрельного оружия и военного дела. Нас учили разбирать и собирать трехлинейную винтовку, обращению с маузером, наганом, парабеллумом, Смит и Вессоном, со взрывчатыми веществами – динамитом, пироксилином, гремучей ртутью. Изучали мы и уставы царской армии – полевой, боевой, гарнизонной и внутренней службы, а также тактику уличного боя, историю бурской войны, Парижской коммуны, московского вооруженного восстания. Преподавали нам основы стрелкового, саперного, санитарного дела и военной разведки. Отдельно с нами занимались по политграмоте – Эразм Кадомцев преподавал политэкономию, муж и жена Черепановы знакомили с сочинениями Ленина. Но главным оставалась боевая учеба. Мы отправлялись вниз по течению Белой, потом на дрожках перевозили лодки на реку Уфимку Высаживались в глухих местах и стреляли, бросали самодельные бомбы, тренировались физически, проверяли оружие».

Павлов называет десятки фамилий большевистских боевиков, практически все – русские фамилии. В основном это рабочие, но были исключения: «Заместителем начальника одной из дружин нашей боевой организации был Владимир Алексеев[28], сын 2-й гильдии купца. Мы рассуждали о том, как, взяв власть, конфискуем имущество его отца. Алексеев считал это несправедливым, но именно так и случилось в 1918 году».

21 сентября 1906 г. Павлов, еще юноша, участвовал в Демском эксе, когда партийные боевики остановили поезд, оттеснили вооруженную охрану, и взяли 153 тысячи казенных денег. Павлов пишет, что тяжелое золото и серебро они были вынуждены оставить, т.к. не смогли остановить поезд у дороги, уходили пешком, но утром узнали, что и оно было объявлено украденным на сумму 100 тысяч рублей. «Все добытые тогда деньги – 153 тысячи рублей– были израсходованы под строгим контролем Уфимского горкома нашей партии и по указаниям вышестоящих партийных органов. Мне доподлинно известно, что 25 тысяч было отпущено на Лондонский съезд РСДРП, 15 тысяч пошло на издание петербургской газеты «Казарма». Остальное потратили на местные газеты, на устройство и содержание школ бомбистов – например, во Львове, и боевых инструкторов – в Финляндии, под руководством Красина и Эразма Кадомцева, лабораторий по изготовлению бомб в той же Уфе, наконец, – на покупку оружия». Через год Павлов участвовал в экспроприации партии браунингов с казенного склада. Любопытно, что и наводку и помощь в ходе самого экса большевикам оказали сочувствующие работники складов.

Вообще, Павлов довольно часто вспоминает о сочувствии к революционерам российской публики, пишет, что это здорово прибавляло им сил и решимости. Отношение к обвиняемым в экспроприации: «…Жители Челябинска свое сочувствие нам выразили тем, что натащили в суд всякого продовольствия невпроед – кур, гусей, сыру, масла. В общем, после скудного тюремного пайка в суде мы в первый же день наелись до отвала». Хотелось бы отметить следующий фрагмент: «С крестьянами мы жили дружно, они часто обращались к нам за советом. Побывав в их колхозе много лет спустя, Юрьев убедился, что всех нас помнят и вспоминают с любовью и уважением». Таким образом, после коллективизации, которая была прямым следствием деятельности боевиков, крестьяне не изменили своего отношения к знакомым революционерам, коллективизация расценивалась ими как однозначное благо.

Боевики явно имели свою агентуру в полиции, среди чиновников, на интересующих их объектах. Павлов часто это отмечает мимоходом в своих мемуарах. «По своим каналам мы узнали о планах черносотенцев по примеру годичной давности устроить в городе еврейский погром с одновременным избиением студентов, гимназистов и рабочих. Уфимский горком партии решил погрома не допустить. Человек 50 боевиков, разбитых на отряды, засели по чайным и пивным. В общем, ситуацию мы держали под контролем. В полдень 17 октября в толпе черносотенцев мы явились на молебен, одетые, как лабазники – в картузах, поддевках и в сапогах гармошкой. Через Новоселова пустили слух, будто рабочие готовятся дать вооруженный отпор. Это охладило пыл черносотенцев, но окончательно их планы сорвал следующий инцидент. Во время молебна один из них нечаянно проткнул древком хоругви царский портрет, за что был немедленно растерзан толпой. Когда черносотенцы увидели, что укокошили своего, тут же разбежались. В общем, их погром так и не состоялся».

«…Как профессиональный революционер, из партийной кассы я стал ежемесячно получать 18 рублей, 5 из которых я платил за жилье. Остальное уходило на питание, папиросы, лекарства. В видах экономии готовили мы с Васильевым сами. Питались так: утром 3-копеечная французская булка и четверть фунта (100 грамм) дешевой колбасы; на обед картофельный суп или щи и сосиски с картошкой; ужинали чаем с булкой». «…Не было подпольщика, одетого не только что в новое, просто в целое. Если брюки целы, так обязательно пальто рваное или сапоги без подметок. Всю зиму 1909 года у нас с Шашириным было одно пальто на двоих. Позже на пару с другим товарищем мы попеременно носили один пиджак».

«В декабре 1906 года, когда я несколько оправился от болезни, к бомбовой мастерской прикомандировали и меня. Лаборатория находилась в центре Уфы, на съемной квартире, в доме на углу Солдатского переулка и Приютской улицы. У хозяина дома на имя Густомесова[38], члена Совета нашей боевой организации, был снят верхний этаж флигеля. Как потом выяснилось, в соседнем флигеле обосновались анархисты, по причине неконспиративности которых наша лаборатория в конце концов и «провалилась». Нам удалось спасти часть взрывчатых веществ, препаратов и аппаратуры. Но многое из инструментов, заготовок и материалов попало в руки жандармов. Интересно, что обезвреживать обнаруженный в нашей лаборатории учебный 3-дюймовый снаряд жандармы пригласили отца Густомесова, инженера и ярого монархиста (наш Володя с ним к тому времени уже порвал)». «Бомбы мы делали в основном в картонной оболочке, так называемые «бризантные», которые предназначались для обучения и тренировки боевиков. Я, например, летом 1907 года вместе с оружием возил их дружинникам в Екатеринбург и в Нижний Тагил».

«Наша лаборатория была строго засекречена. В уфимской боевой организации о ее существовании, конечно, знали, но и только. Подробностей никаких – таков был неписаный закон. Мы сами работали в ней исключительно по ночам. О некоторых деталях операций наших дружинников того времени нам стало известно лишь спустя десятки лет. Я, например, только в 1952 году узнал, что Федор Новоселов и Илья Кокорев весной 1906 года вели паровоз поезда, на который напали наши боевики. Экспроприировали они тогда 25 000 казенных рублей, причем без жертв. Правила конспирации были привиты нам так, что принцип Кадомцева: «говори не то, что можно, а что нужно», почитается нами и посейчас. Не мудрено, что ни одно наше боевое предприятие царские власти так и не раскрыли. А было их более десятка».

Важной характеристикой боевика была способность к автономной деятельности. Попав на фронт, в окопы, Павлов оказался единственным большевиком в полку, но сразу после революции вырвался на первые роли, грамотно поймав волну солдатских настроений. Далее за несколько месяцев он подготовил себе надежную смену.

Большевистские боевики таким образом, были людьми с активной гражданской позицией, были готовы и фактически отстаивали ее в настоящей войне с властью, которая их не устраивала. Грамотные, чаще всего холостые, как правило, не пьющие и даже не курящие, неподкупные, дисциплинированные, связанные узами партийного товарищества, - они были готовыми кадрами для нового государства, родившегося в революции. Кадрами, незаменимыми в атмосфере хаоса и гражданской войны. «Сегодня, почти полвека спустя, когда я пишу эти строки, мне хочется крикнуть: «Шапки долой!». Я говорю о людях, отдавших жизнь за Родину и счастье ее будущих поколений». «Не случайно, что в 1917–1918 годах на ответственные военные посты в Уфе назначали именно бывших боевиков, а не «политиков». Они сыграли решающую роль в утверждении Советского государства, однако, в ходе последующих внутрипартийных конфликтов они, повязанные узами боевого товарищества, не умеющие уступать и идти на компромиссы, легко могли оказаться по разные стороны баррикад.
Tags: боевики ВКП(б), история ВКП(б), мемуары
Subscribe

  • Премирование колхозников.

    В начале сентября 1934 г. председатель колхоза им. Калинина Карпов вместе с членом правления и председателем сельсовета докладывают в Вольский горком…

  • Колхозник и секретарь горкома ВКП(б)

    Об отношении между колхозниками и районным партийным руководством сегодня какой только белиберды не выдумали, представляя колхозников бесправными…

  • Отчет по чистке колхозов от врагов

    Голод 1933 г. имел своей главной причиной саботаж в колхозах, организованный противниками коллективизации, в первую очередь кулаками и прочими…

promo historian30h december 18, 2016 09:00 17
Buy for 30 tokens
Поддержать мой блог вы можете покупкой в моем премиум-магазинчике ремней, кожгалантереи, аксессуаров себе или родным, знакомым в подарок по специально заниженной цене и с хорошими гарантиями. Прошу под кат. В ЖЖ я известен своими историческими расследованиями. У меня получается это потому, что…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments

  • Премирование колхозников.

    В начале сентября 1934 г. председатель колхоза им. Калинина Карпов вместе с членом правления и председателем сельсовета докладывают в Вольский горком…

  • Колхозник и секретарь горкома ВКП(б)

    Об отношении между колхозниками и районным партийным руководством сегодня какой только белиберды не выдумали, представляя колхозников бесправными…

  • Отчет по чистке колхозов от врагов

    Голод 1933 г. имел своей главной причиной саботаж в колхозах, организованный противниками коллективизации, в первую очередь кулаками и прочими…